October 31st, 2017

Стальною грудью, врагов сметая, шла с красным стягом Двадцать седьмая.

Наш родной 3-й стрелковый полк "Самарский рабочий" 27-й дивизии РККА имени Итальянского пролетариата сдерживает наступление колчаковцев на Белебеевском направлении. Конец марта 1919 года.


Летом расквитаются.
Первоначальный вариант боевой песни легендарной 27-й дивизии. По мне он круче канонического, ибо разбит под шаг и не вылизан:

В степях приволжских,
В безбрежной шири,
В горах Урала,
В тайге Сибири,
Стальною грудью
Врагов сметая,
Шла с красным стягом
Двадцать седьмая.

Струил ей песни
Иртыш глубокий,
Гимн пели кедры
В тайге далекой.
На Енисее
Врагов громила,
В широкой Висле
Коней поила.

Ее видали
Мятежным мартом
На льду залива
Форты Кронштадта,
Сердитый Каспий,
Словно родную,
В волнах баюкал
Двадцать седьмую.

Сраженья стихли,
Смолк гром орудий,
Легко вздохнули
Вольные груди.
А труд свободный
Оберегая,
Стоит на страже
Двадцать седьмая.

Но если вспыхнет
сражений пламя -
Взовьется снова
Алое знамя,
Стальною грудью
Врагов сметая,
Пойдет на битву
Двадцать седьмая.



Текст дан по А.П. Кучкин. В боях и походах от Волги до Енисея. М., 1969.

Случай с Климент Ефремычем Ворошиловым на Царицынском фронте.

В июне 1918 года, на Царицынском фронте, 2-й Отдельный Шахтерский батальон Красной Армии уперся в хутор Ложки, что на берегу Дона, обороняемый белыми. Перед хутором был бугор, перевалив который, атакующие сразу оказывались под плотным пулеметным огнем. Красные решили потери напрасно не нести и стабилизировать фронт тут, перед бугром.
В последних числах июня в расположение отряда прибыл с инспекцией Ворошилов. В тех же числах рабочие Царицына прислали шахтерам двухместный броневик на колесном ходу собственной сборки.
Климент Ефремыч тут же захотел его опробовать и залез в пулеметную башню. Его бросились отговаривать, но он скомандовал водителю "Вперед!" и броневик на удивление резво помчался в сторону хутора. Как только он перемахнул бугор, раздалась адская пулеметная трескотня. Командование батальона было бросилось вслед, но пришлось залечь из-за плотнейшего огня - головы не поднять. Двадцать минут из-за бугра летел свинцовый ливень, а командиры прощались с жизнью - за про@б на пустом месте своего командарма по голове не погладят.

Через 20 минут, которые показались всем вечностью, из-бугра выполз броневик - весь в вмятинах от пуль. Из броневика вылез целый и невредимый водитель в кожаной маске и помог вылезти совершенно окровавленному Ворошилову. При виде его все пришли в ужас: лицо и шея сочились кровью, не было ни одного живого места.
Но, всем тут же бросилось в глаза что Климент Ефремыч улыбается и совершенно спокоен. Хотя броневик был весь избит, не нашли ни одной пробоины.
Оказалось, что броневик варили из старых бронелистов и при обстреле ржавчина отлетала мелкими осколками, которые впивались в незащищенные места.

Климет Ефремыч похвалил машину, сказал, что славно прокатился и посожалел, что не смог провести тщательную разведку из-за того, что глаза залило. Умылся, перевязался и уехал дальше по делам.


Рассказал комбат шахтеров Антонюк Максим Антонович в статье "Наш Клим" в сборнике воспоминаний ветеранов "В боях за Царицын", Сталинград, 1959.