d_clarence (d_clarence) wrote,
d_clarence
d_clarence

Categories:

Люди дела. Антон Нильсон из племени неугомонных.

А началось все с того, что мне ни разу не попадались упоминания о шведах-интернационаластах на фронтах нашей Гражданской. Нет, были шведы из Финляндии, но они воевали в составе "финских отрядов". Для финнов выходили газеты "Vapaus" и "Kumous", где тексты печатались на финском и шведском языках. Но про шведов-добровольцев из Швеции не было ничего. Пока в одном из номеров "Новой и новейшей истории" за 1962 не увидел в списке газет, издававшихся у нас в стране в 1918-1921 годах для воинов-интернационалистов, отдельную газету для шведов - "Budkavlen".
"Budkavlen" - это изначально официальный призыв шведских коммунистов, которые позаимствовали его, в свою очередь, из истории различных мятежей в Швеции. Слово означает "жезл, призывающий к восстанию". В современной риторике различных скандинавских левых "Бутскафле" (не спрашивайте почему так произносится - это шведский) используется как "Призыв!".
Раз была целая газета, значит было и явление. А явление - это не единичный факт, который простительно не знать.

Отступление, которое можно не читать.
Почему о шведах нет ничего в советских сборниках документов по интернационалистам, в общих чертах понятно. В 1934 году Компартия Швеции раскололась из-за несогласия с политикой Сталина и "неприемлимости его методов строительства социализма". Все зубры и классики шведской социалистической мысли из партии вышли и создали Социалистическую партию Швеции. "Сталинистов" осталось всего 4.000 человек и они вскоре сошли на нет. Понятно, что при Виссарионыче доброго слова о шведах не говорили. Мало того, во время ВМВ шведские социалисты обсуждали идею возможного компромисса с фашизмом - тут, понятное дело, шведов запомоили по самое не могу.
При Хрущеве отношения, вроде, стали налаживаться, но какая штука приключилась. Сергеича шведы рассматривали как бюрократа сталинской школы, который пошел на вынужденные, необходимые реформы - это шведы одобряли. Но вот самого Сергеича раскусили быстро. Туре Нерман, например, открыто назвал Хрущева "идиотом". Критиковали его в шведской социалистической прессе предметно (шведы всегда очень хорошо нас мониторили и читали все доступные источники). И опять, как в ВМВ, мало того: шведские социалисты и коммунисты решили, что Хрущев "наломает дров" и втягиваться в политику СССР нельзя. А для подтверждения своей точки зрения голоснули в Ригсдаге за повышение оборонных расходов.
Ну и в какой их сборник?
А при Брежневе шведские социалисты сумели найти общий язык с правительством и вообще - Улоф Пальме. Улофа Пальме, допустим, мы любили, но Брежневу, Андропову, Суслову здорово доставалось от острых на язык и все еще живых шведских зубров. А Власть у нас традиционно обидчива.
А потом все - тема интернационалистов стала непопулярна и попросту забыта.

Ну а пока мы ждем ответов на разосланные запросы по поводу газеты, вот вам история самого известного шведа-интернационалиста на нашей Гражданской.
Антон Нильсон - террорист, смертник, летчик-истребитель, курьер особых поручений, коммунист, фашист, снова коммунист, теоретик шведского социализма и последний харизматик.
(будет много фоток - у шведов ничего не пропадает)

Родился Антон Нильсон в шведской провинции Сконе в семье разнорабочего. С ранних лет пришлось работать. В школу ходил урывками и часто из нее вылетал: как за прогулы, так и за драки - характер у него всегда бойцовый был. В 1905 году закончил школу и начал самостоятельную жизнь. Фраза простая, да не совсем. В январе 1905 года Антон прочел о нашем "Кровавом Воскресенье" и у него полыхнуло. В Швеции тогда тоже не все было гладко в плане равенства и социальной справедливости и у довольно-таки грамотных шведских работяг была развита классовая сознательность. Швеция наводнилась листовками типа: "Сегодня их, а завтра нас!". Полыхнуло не у одного Антона - у многих.
Ближайшим крупным городом был Мальмё. Вот туда и ушел Антон - работать и искать настоящих социалистов.
В Мальмё Антон работал на стройках, шабашил грузчиком в порту. Ну и нашел социалистов. Эти мирные и воспитанные господа - первая комячейка Мальмё


Вот тут есть очаровательный комикс про то, как он с ними познакомился: http://landskronaarkivet.se/november.html
Антон стал регулярно посещать занятия, где ему втолковали, что социалист не может быть необразованным - надо учиться. Он и стал: пока его коллеги бухали после работы и дрались в кабаках, Антон читал книги из библиотеки, изучал Маркса. Новые знакомые во всем его поддерживали и не стремались показываться в кафе и на улице с оборванцем


Больше всего Антон сдружился с Пер Албин Ханссоном - агитатором и лектором, который работал среди докеров и портовых рабочих. В порту также завел множество друзей. В 1908 году Антон стал ответственным и сознательным рабочим-социалистом. И ему хотелось настоящего дела. В том же году оно и подвернулось.
Докеры и грузчики порта Мальмё очень много общались с английскими матросами и знали как обстоят дела в Англии. Им тоже хотелось не быть скотами, иметь профсоюз и права. Ну, они и забастовали.
Хозяева посчитали, что идти на уступки не рационально и придумали "оригинальный" способ снова посадить всех на попу ровно - нанять штрейкбрехеров. Услугу предоставляли фирмы в Англии, Голландии, и Германии. Выбрали английскую фирму и ударили по рукам.
В Мальмё приехало две сотни английских рабочих, которым платили двойную ставку. Они и вкалывали. Поселили их на корабле "Amalthea/Амальтеа", чтоб на суше не побили.
Что делать? И семьи кормить надо и позорно сливать не хочется.
Антон и два активиста-социалиста Альгот Русберг и Альфред Стерн решили корабль утопить. Для чего предполагалось забросить в грузовой люк взрывчатку. Убивать никого не хотели - только напугать и попортить имущество хозяев. Стерн собрал все необходимые материалы для бомбы, а Русберг, под руководством каких-то мутных финнов (судя по году - вполне известных нашей Охранке) эту бомбу собрал. Антон, как единственный холостой и отчаянный в компании, вызвался поплыть и установить.
В ночь, с 11 на 12 июля, Антон подплыл на лодке к кораблю со стороны моря, приотжал грузовой люк, всунул в щель коробку из-под шоколада с бомбой, запалил шнур и погреб что есть сил.

Жахнуло так, что в радиусе 10 километров все повскакивали с кроватей.

Юные боевики не знали, что англичане в жаркую погоду спят не в кубрике, а на грузовой палубе. Взрывом их всех покидало в море. Один погиб на месте, 23 штрейкбрехера получили ранения и увечья.
Арестовали всех троих на следующий же день - Антон случайно обронил в лодке свою зарплатную ведомость


Процесс стал самым громким за тот год в Швеции. Это было первое дело и обвинение по терроризму. Антона Нильсона и Альгота Русберга суд признал террористами (Антона назвали первым, поэтому он и считается первым шведским террористом в истории), Адольфа Стерна - пособником террористов


Вот тут Антон при самом аресте


Антона Нильсона и Альгота Русберга приговорили к смертной казни на гильотине и отправили в камеры смертинков. Стерну впаяли пожизненную каторгу.
В Мальмё были устроены торжественные похороны убитого штрейкбрехера


Народ стоял на тротуарах и кричал, что это, дай бог, не последний, и с остальными будет то же самое. Хозяева и власти города испугались, англичан отправили на родину, с рабочими засели за переговоры. Так Нильсон и Русберг неожиданно стали героями.
По стране прошла волна демонстраций в защиту "террористов". Под давлением общественности, власти заменили смертную казнь пожизненным тюремным сроком. Антону о помиловании объявили после прощанию с матерью - старушка приехала в последний раз взглянуть на сына и только после душераздирающей сцены сообщили. Это навсегда останется в душе Антона.
Так получилось, что этим помилованием он снова вошел в историю. Так как ему объявили о нем после Русберга, то Антон стал последним приговоренным к смертной казни в Швеции.

Антона посадили в одиночку тюремного замка в Хэрнёсанде (Härnösand). Просидел он там девять лет и все девять лет его единственным развлечением было наблюдать сквозь решетку за полетами аэропланов с соседнего военного аэродрома. С редкими передачками с воли, друзья прислали ему несколько книг по авиации и Антон выучил их наизусть.

В 1917 году, в результате долгой политической борьбы, экономического упадка и не самой ловкой политики короля, к власти пришел кабинет социалистов (гуглить Карла Брантинга). 1 мая в Хэрнёсанде прошла демонстрация с требованием освободить "Амальтейского героя"


В октябре того же года дело было пересмотрено и Антона условно-досрочно освободили. Прямо из тюрьмы он пошел в летную школу в Ljungbyhed. жил и спал там. Быстро учился и помогал сначала по хозяйству, а потом и с самолетами. Не будь дураком, дал интервью столичным газетам и взял с них за это деньги. Устроился рабочим в аэроклуб. в 1918 году он уже стал настоящим пилотом


Мечту претворить в жизнь - это, кончено, хорошо. Но годы уходят и надо спешить заняться настоящим делом. Антон как был социалистом, так им и оставался. Только теперь он себя называл коммунистом и никак иначе - Революция в России захватила его ум. В том же году, тогда еще молодой шведский коммунист Туре Нерман, позвал его с собой в Петроград. Антон без раздумий согласился.

В Петрограде было голодно, беспокойно, и чертовски интересно! Антону понравилось. Напрягало одно - почти никто не говорил на шведском. Немецкий Антон знал, но не очень. И он решил выучить русский. Записался на курсы для интернационалистов и поставил себе в обязанность учить, помимо грамматики, по 25 русских слов в день. Через месяц он уже запросто ругался в трамвае с попутчиками. Через два - стал самостоятельно посещать различные собрания и митинги. Его восхищали всеобщее равноправие и доступность любых официальных лиц. Больше всего ему понравилось общаться с матросами - в них он видел людей решительных и сознательных. Поэтому сам очень быстро приобрел такой вид


Там же, в Петрограде, Антон узнал, что Советской России отчаянно не хватает летчиков. Ничтоже сумняшеся, Антон пошел на прием к самому Зиновьеву, где показал свои документы как летчика. Зиновьев немедленно отправил его на аэродром в Гатчину, где проходили курсы красных авиаторов.
В Швеции Антон стал гражданским летчиком, а Республике требовались военные. Антон стал учить новые дисциплины. Учился так дотошно, что достал всех на аэродроме. Военные летчики считали за несчастье встречу с ним - день будет потерян в бесконечных технических и тактических расспросах.
Осенью 1918 года большинство летчиков старшего набора отправили на различные фронты. Летчики, по чьему-то недогляду, забрали с собой всех бортмехаников. Стало некому обслуживать машины. Антон уже сам все умел и помогал новичкам. Но без настоящих бортмехаников это все не алё. А взять их негде.
Антон вспомнил, что в Петрограде сталкивался с финнами-водителями. Он приехал и разыскал механика гаража из Смольного Теодора Сумео. Он так его разагитировал, что тот уволился и поехал на аэродром переучиваться на бортмеханика - благо тогдашние самолеты это позволяли. Очень скоро Теодор стал "Федей" и лучшим бортмехаником. Федя перетянул еще троих финнов из автомастерских. Федя же починил прибывший с фронта побитый аэроплан, который передали Антону. Вот он в 1924 году разыскал свою первую машину (что за марка?):


На этой машине, с бортмехаником Федей, Антона перебросили под Псков, где он сначала совершал разведывательные полеты, а затем принял участие в битве за Псков, в которой совершил несколько боевых вылетов как легкий ночной бомбардировщик. Как он сам пишет, город освещался прожекторами и хорошо было видно укрепления противника. После взятия Пскова, Антон вел наблюдение за движением поездов у Динабурга
За отличия в боях Антона наградили. По-революционному - кожаной курткой от наркома Троцкого. Лев Давыдыч куртку вручил лично, прибыв на бронепоезде на фронт. История Антона его живо заинтересовала и он пригласил его в Москву.
Перед тем как поехать в Москву, Антон поучаствовал в неудачном наступлении на Ревель, в котором его часть лишилась 50% машин, в основном из-за аварий и поломок, и некоторое время летал как связной между частями Красной армии и взятой красными латышами Ригой. А еще провернул операцию по снабжению.

В красноармейских частях возник дефицит соли. Вернее она закончилась совсем. Что делать? Антон предложил выход. В Эстонских и латвийских прибрежных селах не было еды и керосина, а соль была. Антон стал летать по "вражеским" поселкам и меняться. Сельчане его не выдавали, а местные власти и не ловили. Как он сам считал, именно за это его назначили комэском.
Тогда же Антон получил свой первый отпуск и поехал в Петроград, где встретился с шведским коммунистом Карлссоном. Карлссон притащил его на встречу с Максимом Литвиновым. Литвинов произвел очень яркое впечатление на обоих шведов. Особо Антона впечатлили рассказы Литвинова о трудностях в Средней Азии, об отсталости и забитости тамошнего населения, произволе "беков". Он вспомнил приглашение Троцкого, приехал в Москву и попросился на Туркестанский фронт. Нет препятствий патриотам - полетел связным. Правда сначала его заставили поработать инструктором в Коломне, где первое время заседал штаб по созданию первой системы ПВО Москвы. А потом отправили в Германию на помощь немецкой революции. В Германию Антон не попал - помешало наступление белых, латышей и эстонцев. Опять впрягся в боевую работу. В 1920-м году сбылась его мечта как военного летчика - в воздушном бою он сбил польский самолет.
Только осенью 1920 года Антона Нильсона вызвали в Москву для отправки в Туркестан. В Москве он встретился с Троцким, который неожиданно пригласил его к Ленину. С Лениным Антон обменялся всего парой фраз, но считал эти минуты самыми счастливыми в жизни. В тот же день, в коридоре и на бегу, он обменялся рукопожатием со Сталиным.

В Туркестане Антон совершил несчетное количество полетов по установлению связи отрезанного и изолированного фронта с внешним миром. Мало того, привозил из Баку и Астрахани лекторов-мусульман, которые вели агитацию в селах. С удивлением узнал о своеобычной культуре народов Туркестана и написал о ней статью, которую отправил в Швецию. Пока лекторы и агитаторы работали, Антон совершал экскурсии по окрестностям. Вот фото, сделанное Антоном в одной из таких "поездок"


В Туркестане Антон пробыл до 1921 года. Последним его заданием в этом районе была эвакуация членов семьи Нобеля из Баку. Антон прикинулся русским и только в самом конце признался, что он швед, чем немало шокировал. А заговорил на шведском из-то того, что влюбился в шведскую ткачиху Марту Хедберг, которая эвакуировалась с Нобелями. Подал руку при выходе из кабины и предложил заодно и свое сердце. Свадебной фотки нет, вот тут они уже пожилые:


После возвращения, Антон несколько лет работал в штабе ПВО Москвы, вступил в Партию. В 1926 году Антон вернулся в Швецию, работать в шведской коммунистической партии. Очень быстро стал одним из ее лидеров и приобрел лоск


А в 1934 году стал одним из инициаторов разрыва с СССР. Откровенно считал, что Сталин уничтожил великолепно отлаженный Лениным партийный аппарат и сливает Коминтерн. В 1937-1939 годах в Испании воевала шведская интербригада, но ее бойцы называли себя "ленинцами" и "троцкистами" и с наши контактов старались не иметь. Антон занимался вопросами снабжения бригады и выколачивал деньги из профсоюзов.
В 1939 году впал в депрессию - революцию в Испании задушили, а СССР (для Антона) катится непонятно во что. В 1941 он заинтересовался статьями его самого - Видкуна Квислинга. И решил - раз дело проиграно, то единственная сила, которая пусть и в извращенной форме противостоит мировому капиталу - фашизм. Надо типа блокироваться.
Многие Антона поддержали, многие указывали на заблуждения.
В себя помог придти новый удар, когда Сталин прикрыл Коминтерн. Надо же новый создавать! И Антон стал с ной энергией носиться по собраниям и читать лекции о коммунизме "ленинского типа". Антон пишет статьи, книги, налаживает контакты с другими растерявшимися компартиями.
После прихода к власти в СССР Хрущева, помирился с Туре Нерманом - сошлись во мнении, что Хрущев идиот. Однако быстро разбежались. Нерман считал, что нужно сближаться со своим правительством, а Антон полагал, что необходимо строить новый Коминтерн.
Антона оттерли от руководящих постов, чем обессмертили - как частное лицо он стал давать едкие и смешные комментарии газетам. Журналисты бегали за ним по любому поводу. Речи Нильсона расхватывали на цитаты. Даже в возрасте ста лет он феерил неимоверно. Вот например:
в 1984 году на скандинавском коммуническом конгрессе, где все выступали в духе "какие мы умные, что договорились с правительствами", Антон Нильсон обратился с трибуны к молодежи: "Сражайтесь! Раздирайте капиталистический порядок в мире, сделайте из их порядка хаос! Мы обязаны следовать их условностям? Нет! Мы восстаем!"
Фота с того выступления:


или: "We are creative, thinking energies all together. Everyone in Sweden, everyone who is sometimes in the working class in the whole world. We can take over this planet, recreate everything so that we can enjoy it here".

Написал книгу от "Амальтеи до Русской революции" (есть в сети).
До конца жизни троллил советских коммунистических лидеров. Вот тут, нацепив какой-то наш значок, говорит всякой про Суслова и Брежнева


Интересный и яркий он был человек. Умер в возрасте 101 года в 1989 году.

Градус безумия русской Вики зашкаливает - лучше читать английскую или шведскую версии и ходить по ссылкам. Большинство фотографий из Arbetarrörelsens Arkiv

Огромное спасибо Per Enerud за наводку!
Tags: гражданская война, интернационалисты, люди дела, шведы
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 24 comments