?

Log in

No account? Create an account
Previous Entry Share Next Entry
Обычный правильный продотряд.
d_clarence
Слова "продотряд", "продовольственная диктатура" и "продразверстка" вызывают неизменную истерику в широких массах благодаря уже сложившимся в общественном сознании мифам и стереотипам о той эпохе. Это примерно как слово "Крым" действует на украинский сегмент интернета.
Эта история про обычный продотряд, который делал все по инструкции, дал отличные показатели, никого не обидел и в итоге все закончилось скучно-хорошо - как и в большинстве случаев при правильной постановке дела.
Откуда взялись продотряды.

В 1917-м году урожай сняли плохой. "Плохой" - это значит ниже нормы потребления хлебопроизводящих губерний. В Поволжье он, например, был такой:

(Сводные данные по Н. Орлов. Девять месяцев продовольственной работы Советской власти. М., 1918, с. 285)

То есть в теории страна обречена на голод, если нет запасов. Но запасы были - примерно 669 миллионов пудов, по оценке Временного правительства. Проблема была в том, что эти запасы:
а) держат помещики, перекупщики, кулаки и богатые крестьяне, которые ждут потолка цен и им абсолютно пофиг на голод в городах и армии (войны давно никто не хочет);
б) тот хлеб, что таки закуплен и свезен в города, ссыпные пункты и т.д. надо везти на мельницы, а мукомолы тоже взвинчивают цены;
в) собранный хлеб трудно довезти до городов, армии и промышленных центров из-за транспортного коллапса и частой недееспособности и коррупционности властей на местах (1917-й год на дворе);
г) львиную долю того, что засыпали в вагоны, надо передать союзникам - англичанам и французам - в счет погашения кредитов и обязательств царского правительства.
Это только часть проблем.
Собственно, вся основная деятельность Временного правительства и была направлена на решение продовольственной проблемы: карточная система, "твердые закупочные цены", разверстка хлеба по районам, грозные военно-гражданские комиссии с мандатами, засылаемые в губернии для наведения порядка и вскрытия коррупционных схем, создание "хлебных", "сахарных", "рыбных" монополий и т.д. и т.п. Ничего не помогло - в августе 1917-го в армии голод (снабдили едой и фуражом только на треть), из Петрограда начало сваливать население, рабочим нечего купить на повышенную зарплату, городские жители ломятся в деревню менять патефоны на хлеб.
Никакие распоряжения властей в деревне не действовали. Как указывал в своем отчете писатель Александюр Неверов, служивший в Симбирском земстве по Мелекесскому уезду: "Законам" здесь не подчиняются, циркуляры не действуют. Люди разделились на голодных, не имеющих хлеба, и на сытых, не выпускающих хлеб. Бесхлебные просят хлеба, сытые не дают" ("Земская жизнь". Орган Самарского губернского земства, 1918, март, с. 19-20).

Понятно, что при сохранении такого положения стране кранты. Делать что-то надо прямо сейчас - времени на реформы нету. К кулакам, помещикам и зажимистым крестьянам рано или поздно должны были настойчиво постучаться. Временное правительство все собиралось это сделать, но к тому моменту утратило дееспособность и рухнуло. Так уж получилось, что первыми постучавшимися оказались... нет, не большевики, а первые Советы.

27 октября 1917 года на II Всероссийском съезде Советов был учрежден Народный Комиссариат продовольствия, который принялся создавать с нуля новый продовольственный аппарат. Перед Наркоматом ставилась первоочередная задача - взять на контроль и учет все продовольствие в стране (надо же понимать, где и что есть, и куда что везти).
21 декабря директивой ВЦИК всем местным Советам было дано указание о создании органов, ведающих продовольствием - Продкомов. Учет и контроль над производством и потреблением продовольствия поручены были Советам на местах.
Сейчас слово "Советы" прочно ассоциируется с большевикам, но тогда, однако, это было не так.

После Октябрьского переворота власть в губерниях, уездах и волостях стала переходить в подчинение Советам. Процесс этот занял где день, где два, а где и недели и месяцы. Не везде большевикам удавалось взять твердое большинство. В сельских районах почти везде большинство традиционно получали эсеры (которые сами разделились на "левых" и "правых"); в губернских и уездных Советах заседали большевики, эсеры, максималисты, анархисты и, иногда, кадеты.
Вот эти советы и стали формировать свои аппараты на местах. Бывшие гослужащие их работу, как правило, саботировали и все пришлось придумывать заново. Либо договариваться с "бывшими".
Продовольственный аппарат местных Советов создавался в обстановке развернувшихся погромов помещичьих усадеб. Губпродкомам приходилось бросать все силы на охрану помещичьего хлеба - крестьяне утащат и хрен выцепишь. Сама продработа Советов, в теории, выглядела так:
- губпродкомы рассылали эмиссаров по волостям, которые собирали волостные сходки;
- на сходке каждая деревня голосовала сколько хлеба и фуража может сдать;
- на сходке избирались лица, которым общество поручало сбор и доставку закупленного эмиссаром по твердым ценам хлеба в ближайшие ссыпные пункты;
- эмиссар устанавливал "точное" количество хлеба и фуража, могущего поступить на ближайший ссыпной пункт, на который все поступало из:
а) конфискованных экономий бежавших помещиков и землевладельцев за бесплатно;
б) запасов каждого поселения волости, согласно его постановлению, за наличный расчет.

На практике все решала личность эмиссара и партийная (не только большевистская) работа на местах. Терки возникали по всем пунктам. Особую роль приобретали ораторский талант и харизма эмиссаров. Так, эмиссар Балашовского уездпродкома разагиторовал крестьян села Кардаил сдать сверх плана вагон зерна, а крестьяне села Шепелевки, того же уезда, сдали хлеб бесплатно "для победы "мировой революции".Это, разумеется, единичные случаи. Самые жесткие споры были из-за помещечьего зерна. Иногда эмиссары использовали его вооруженную охрану из деревенской бедноты для давления на кулаков, а иногда наоборот - договаривались с кулаками. Короче, каждый играл как умел.
Карты губерний стали походить на лоскутное одеяло: волости сдающие зерно добровольно и много, сдающие добровольно и мало, зажимающие зерно и не дающие зерна.
Первыми бахнуло у максималистов - в январе 1918 года они стали создавать собственные продотряды для простой реквизиции зерна у зажиточных крестьян. 18 января, на заседании самарского губисполкома, они внесли проект, по которому весь хлеб объявлялся собственностью Республики, частная торговля запрещалась, предприятия обобществлялись. Не смотря на противодействие Куйбышева, они смогли его протащить. Это был первый серьезный звонок Советскому правительству, что что-то идет не так.

Весной в Москве поняли, что с Антантой мы не договоримся, хлебные области Украины мы теряем, и, скорее всего, нас ждет интервенция. При сложившимся бардаке нам хана. Нужно было кардинально изменить продовольственную работу. Был выдвинут лозунг всеобщей централизации продовольственного дела. Однако, Советы на местах поняли этот лозунг по-своему - стали полностью забирать в свои руки продовольствие губерний:
- в Астрахани и Царицыне Губпродком стал задерживать суда с хлебом для Севера. Царицынский Совет распорядился прекратить отправку всех продгрузов, были задержаны пароход "Карамыш" с 5.000 пудов хлеба, баржа с вагонами хлеба, и, кроме того, губпродком стал отцеплять "долю" из транзитных вагонов с продовольствием. Астраханский губпродком пошел на поводу у кулаков и стал закупать хлеб по цене в 3 раза выше "твердой закупочной цены", на что немедленно получил взвинчивание цен и утайку хлеба в надежде на новые уступки;
- Саратовский продком арестовал все грузы в Новоузенском уезде, который входил в Самарскую губернию, и объявил их конфискованными для нужд Саратовской губернии;
- в Пензенской губернии, в Керенском уезде местный Совет не смог осуществить сбор хлеба и вообще отменил твердые цены, разрешил свободную продажу хлеба, но запретил вывозить его из уезда - получил восхитительную вакханалию. Продкомиссар Пензенской губернии М.К. Клименко вынужден был признать, что полностью утратил контроль над местными продорганами;
- в Симбирской губернии продком просто отдал уездным и волостным комитетам право самостоятельной заготовки хлеба.

Ленин, гениально понимая текущую политическую ситуацию и чувствуя, что гражданская война только начинается и противники прекрасно знают самое слабое место Советской власти, выдвинул три условия, при которых возможно решение продовольственного вопроса в стране на текущий момент:
1. Действительная централизация всего продовольственного дела;
2. Объединение пролетариата в непосредственном участии в государственной заготовке хлеба;
3. Организация сельской бедноты против сельской буржуазии, которая задерживает хлебные излишки.
Дектретами Совнаркома от 9 и 27 мая 1918 года устанавливалась продовольственная диктатура, основанная на изложенных принципах. Наркомпрод был реорганизован, все губпродкомы стали напрямую подчиняться только ему, продаппарат страны стал жестко централизован. Все "разрешения" местных продкомов были отменены. Все силы ЦК и СНК были брошены на руководство продовольственным делом - стране было необходимо собрать урожай 1918 года.

Урожай 1918 года обещал быть хорошим. Его сбор в условиях экономической разрухи и становления советской власти приобретал первостепенное значение.
В июне вспыхнул Чехословацкий мятеж, который, как и предвидел Ленин, ударил по самому больному - отрезал от центра продовольственные губернии левого берега Вогли и сибирские запасы хлеба. Под контролем Советского правительства осталось 25 губерний из 75-ти. Половина из этих губерний были не производящими, а потребляющими хлеб. Собственно, вот карта, как Чехословацкий мятеж ударил по сбору урожая:


В оставшихся под контролем к июлю 1918 года губерниях вероятный урожай оценивался Наркомпродом как "хороший", хлеба, по расчетам, вместе с удерживаемыми излишками, должны были собрать примерно в 1 млрд. 246 млн. пудов. Сбор или не сбор урожая урожая означал жизнь или смерть для всех городов, предприятий, армии и флота - хлеба там не было. Больше всего хлеба уродилось в прифронтовой полосе - на правом берегу Волги - сбор его осложнялся боями за Симбирск и Казань и набегами казаков на южные уезды Саратовской губернии и на Астрахань. Приходилось выделять значительные силы для охраны крестьян в полях. Все продотряды обязаны были участвовать в уборке урожая. В 12 хлебопроизводящих губерниях вводился обязательный товарообмен. Товары отпускались исключительно в обмен на хлеб в соотношении 100% хлеба - 60% товара.
С потерей Симбирска и Казани дело значительно осложнилось. В июле был создан Чрезвычайный областной комитет по продовольствию и снабжению на юге России "Чокпрод", в обязанности которого входил сбор, учет урожая, организация ссыпных пунктов (куда свозили зерно) и отправка хлеба в Центр. Чокпрод слал ежедневные телеграммы по сбору урожая и возникающим проблемам напрямую Ленину. Ленин реагировал мгновенно - высылал подкрепления, мобилизовывал коммунистов, выгонял на полевые работы исполкомы и местные Советы, присылал мануфактуру, патроны и воинское снаряжение, пинал командармов, разъяснял те или иные вопросы.
Работа продотрядов заключалась в следующем:
- учет урожая;
- учет излишков собранных и сокрытых,
- полевые работы вместе с крестьянам;
- уплата стоимости сданного хлеба по "твердым ценам";
- выдача крестьянам выполнившим разверстку мануфактуры;
- помощь комбедам в борьбе с кулаками, укрывающим хлеб;
- контроль доставки хлеба на ссыпные пункты.
Все продовольствие в стране стало зависеть от их работы.

Сама история про продотряд, который все сделал правильно.
В августе 1918 года в Саратов прибыл 1-й Петроградский продотряд, сформированный из рабочих Петрограда, под руководством уполномоченного Наркомпрода Сергея Васильевича Малышева


Отряд привез 15 вагонов промтоваров и грузовики для перевозки хлеба. В Саратове отряд получил от Губпродкома две баржи и на них отправился в Екатериноград. Баржи разгрузили, устроили из них ссыпной пункт. Продармецы распределились по полям и помогали крестьянам в работах, по волости было разъяснены принципы продразверстки и продемонстрированы образцы мануфактуры и промтоваров. В 10 первых дней крестьяне свезли на ссыпной пункт 40 тысяч пудов пшеницы. 17 августа Ленин, который вникал в работу всех продотрядов, отправил петроградцам поздравительную телеграмму, в которой говорилось:
"Особенно важно не разбрасываться, а собрать полностью все излишки хлеба сначала в одной волости и дать ей громадную премию. Телеграфируйте исполнение". (т. 50, с. 53).
Соседние волости, видя обмен мануфактуры и промтоваров на пшеницу и своевременную оплату, затребовали присылку баржи для досрочной сдачи зерна. С соседней волости собрали еще 40 тысяч пудов, разменяв всю мануфактуру. К 15 октября продотряд дал план в 174 тысячи пудов хлеба.
Опыт отряда с плавучими базами-баржами стал использоваться по всей Волге. Чокпрод снабжал все баржи промтоварами и отправлял их с продотрядами в приволжские деревни, где устанавливалась правильная сдача зерна. Всего с одного только левобережья Волги Саратовская губерния собрала более миллиона пудов (Юбилейный сборник Саратовского губпродкома, 1919, с. 20).
За уборочную кампанию 1918 года пять производящих губерний Поволжья (частично оккупированных) сдали стране по твердым ценам (рожь - 14 руб. за пуд, пшеница - 19.50, овес 14.50, ячмень 13, просо 16) и в обмен на промтовары 53 млн. 756 тыс. пудов хлебов, 2.381.176 пудов мяса, 2.млн. 308 тыс. пудов картофеля, 3 млн. пудов сена и соломы ("Красный архив", 1939, №6, с. 33).
Сокрытые излишки собрать почти не удалось из-за практического отсутствия репрессивного аппарата (займутся только в 1919 году после серии кулацких мятежей).

Собственно, примерно также работали и остальные продотряды: кто-то лучше, кто-то хуже. В печать попадают только эксцессы с пьяными матросами или слетевшими с катушек комиссарами, которых потом ставили к стенке по приговорам ревтрибуналов (что в статьях не указывается). По этим же публикациям делаются выводы о повсеместности данных явлений без хотя бы беглого взгляда на карту и масштабы работы. Реальная работа большинства же продотрядов выглядела вот так просто и скучно.

Белые также сталкивались с проблемой закупок продовольствия, но эффективного аппарата так и не создали. Свинью им подкладывали раз из раза те же кулаки: с приходом "освободителей" они выбрасывали часть зерна в открытую продажу, вызывая эйфорию среди городского населения. После чего, очень быстро, входили в схемы закупочных армейских органов и еды становилось опять мало. При приближении красных весь хлеб прятался наглухо - самим надо выживать. Тот же Комуч являет собой совершенно противоположные картины в продовольственном отношении: изобильно-радостная в июне-июле и мрачное противостояние в августе-сентябре. Проблему пытался решать командно-административными методами Колчак, но эмм... очень по-колчаковски.



Спасибо, хорошая интересная статья.

Я бы сказал, в ШИРОКИХ массах уже не вызывает.

В перестройку - да, вызывал. Почему?
Потому что:

1) была тоталитарность источника информации (данное положение в значительной степени сохранялось и в 1990-е гг. - у многих не было интернета). И потому, когда центральные СМИ, вначале журналы, а потом и ТВ, встали на антикоммунистическую сторону, большинству противопоставить было нечего.
Нужно было быть особенно заряженным, вроде меня - ходить еженедельно к Гостиному двору, покупать вначале "День", а потом "Завтра", "Дуэль", выписывать "Советскую Россию"... а потом читать С. Г. Кара-Мурзу, Ю. Мухина, Кожинова, Бушина, Пыхалова...
но много ли "меня"? :-))))));

2) люди в СССР и в начале 1990-х гг. по старой позднесоветской памяти считали всех окружающих более или менее своими (по крайней мере - тех, кто умел свободно по-русски говорить, не носил цветастые халаты, пейсы и всё подобное).
А потому, узнавая об эксцессах прошлого, ахали и ужасались - "ну как же так, вот же ж звери, ведь кругом-то все свои!"

Сейчас нет ни того, ни другого.
Активные люди преимущественно читают и смотрят интернет - и, как правило, только то, что им ПО ШЕРСТИ, а не против.
Никакого ощущения о том, что "все свои", и в помине нет. Спасибо свободе слова :-))))) Ну и, разумеется, объективной действительности - поступков власти, которая открыто наступает на интересы большинства.

"Перестройка обнажила, что скрывал от нас застой!" - пели в начале 1990-х новоразведенцы Петросян и Степаненко.
Они-то конкретно имели в виду эротику и порнуху... но речь-то обо всём. :-)))))))))))))))))

Edited at 2018-10-02 10:13 am (UTC)

Стоп. Помнится, при царе была система хранения зерна как раз для предотвращения голода при неурожаях.
Это проще и логичней, чем продразверстка, позволяет "мягкой силой" прищучить спекулянтов.

А откуда "помнится" -- не вспомните?
ЕМНИП, как раз система государственного хранения была очень слаба...

(no subject) (Anonymous) Expand
Спасибо!
А вот хорошо бы подробнее описать методы продовольственной политики у белых.
Кондрашин по Комучу ее слегка затронул -- ситуация в его описании выглядит как мрак беспросветный...

Так это слишком большая работа: у белых каждый свой велосипед придумывал в диапазоне от принудительных реквизиций с профилактической поркой до свободного рынка. Юденич вообще тупо выклянчивал у союзников. Описать все на докторскую тянет.

А Вам огромное спасибо!

Очень интересно было прочитать, спасибо.

Спасибо за почти исчерпывающее освещение вопроса.
"Белые также сталкивались с проблемой закупок продовольствия, но эффективного аппарата так и не создали. "-это не удивительно, денежный станок остался у красных, а их керенки ходили по обе стороны фронта, в то время как белые боны-нет, твёрдую же монету они создать так и не смогли. После этого очевидно, что у белых были проблемы с закупками.

Белые советские рубли тоже юзали. Там не в деньгах, а в подходе дело было. В Комуче придумали пороть крестьян, Сан Василич развил идею. Особо никому не помогло.

"Товары отпускались исключительно в обмен на хлеб в соотношении 100% хлеба - 60% товара."

Это как? От чего проценты?

Это принцип обмена при отсутствии экономики и всеняемой денежной системы. 100% оговоренного количества хлеба меняется на 60% оговоренного товара. Хочешь 100% товара - давай 140% хлеба. Т.е. стимуляция на повышенную сдачу зерна. Если вся волость выполнила план, то могли всем сдавшим засчитать по 140% для обмена в качестве премии.

(no subject) (Anonymous) Expand
Спасибо большое. Соскучился как раз по такому толковому ликбезу.

Ба, какие люди )

Интересно, спасибо.

Спасибо большое, очень познавательно

Твердые цены, это конечно хорошо. Но не лишне упомянуть, что "В конце октября 1917 года покупательная способность рубля составляла 6-7 довоенных копеек". А если взять покупательную способность рубля в феврале 1917 за 100%, то к октябрю она снизилась до 31%.

Про 60% стоимости товаром прочесть была не судьба...

(no subject) (Anonymous) Expand
(no subject) (Anonymous) Expand
(no subject) (Anonymous) Expand
Н-да... прям беда какая-то.

МАЛЫШЕВ Сергей Васильевич
03.01.38 Горьковская область Кат.1