?

Log in

No account? Create an account
Previous Entry Share Next Entry
Какая красота творилась на Невском проспекте в ночь штурма Зимнего!
d_clarence


"На углу Екатерининского канала и Невского были воздвигнуты баррикады, и нас завернули обратно. Грузовик поехал своей дорогой, а мы пошли в сторону Казанского собора, где вскоре нам пришлось опять остановиться. Поперек широкой улицы стояли человек двадцать матросов и преграждали путь толпе людей, стремящихся пройти к Зимнему. Это были те самые добровольные "мученики", которые несколько часов назад ушли из Смольного. (Съезд открылся в 10.40 вечера, а сейчас было около двух часов ночи). С ними были жены и друзья, мэр Петрограда и правосоциалистические члены Городской думы.
- Пропустите нас! Мы идем умирать, - упрашивали они матросов.
- Ступайте домой и примите яд, - послышался ответ. - А здесь ничего не выйдет. У нас приказ Военно-революционного комитета не пропускать вас. Умирать здесь не разрешается.

Посовещавшись, они обратились к матросам с более практическим вопросом:
- А что будет, если мы вдруг попробуем прорваться?
- Что ж, - ответил один матрос, - придётся вас немного поколотить, но убивать мы вас всё равно не будем, ни одного человека не убьём.

Тогда к толпе обратился министр снабжения Прокопович, который должен был находиться в Зимнем дворце…
- Товарищи! - дрожащим голосом воскликнул он. - Давайте вернёмся. Откажемся умирать от руки стрелочников!".

Альберт Рис Вильямс. Путешествие в революцию.


  • 1
Или про туже цепь видимо:

В начале первого часа я шел в Мариинский дворец. Не могу вспомнить, откуда именно я шел. Но путь мой лежал через Невский и Мойку. На улицах было оживленно, но не тревожно, хотя все видели начавшееся «выступление»… Однако магазины частью были закрыты, частью закрывались. Банки, едва начав, кончали свои операции. Учреждения не работали. Может быть, тревога не замечалась потому, что «выступление» оказалось с виду совсем не страшным. Нигде не было по-прежнему ни свалки, ни пальбы.

На середине Мойки я уткнулся в цепь, заграждавшую дорогу. Что это была за часть, не знаю – «не мастер я полки-то разбирать». Может быть, тут были и пулеметы: глаз за революцию так привык к таким картинам, что не замечал этих страшных вещей. Но, во всяком случае, солдаты, скучая, стояли вольно и притом негусто. Не только для организованной воинской силы, но и для толпы эта цепь не была страшной. Деятельность ее заключалась в том, что она не пропускала прохожих.

Я, однако, проявил настойчивость. Тогда ко мне подлетел командир – из новых, выборный и доверенный. Я имел при себе разные документы, и в том числе синий членский билет Петербургского Исполнительного Комитета за подписью председателя Троцкого. Но я предъявил билет контрреволюционного Предпарламента, заявив, что я туда и иду. Это показалось командиру убедительным. Он не только охотно приказал пропустить меня, но предложил дать мне в провожатые солдата: ибо, по его расчетам, до Мариинского дворца меня должна была остановить еще одна цепь. От провожатого я отказался, и, насколько помню, больше меня не остановили.

  • 1