Category: медицина

Category was added automatically. Read all entries about "медицина".

О блоге

Голод 1921-1923 годов был абсолютно катастрофичным. Положение наше было в прямом смысле безвыходным. Причины, география, количество жертв и возможное число жертв давно и хорошо изучены. Меня в первую очередь интересует Как спасали. Операция по спасению России от Голода - ярчайший пример эффективной международной помощи и скоординированной работы государственных органов по преодолению тотального и просто инфернального бедствия.
Я собираю архивные материалы не только в России, но и в других странах.
Все, кому интересно как все мировое сообщество спасло нашу страну и как большевики умудрились в разрушенной стране организовать эффективную доставку, охрану и распределение помощи - вэлкам.
Тема для меня совершенно живая, - меня, как и многих из вас, просто не существовало бы, - поэтому записи могут носить несколько эмоциональный характер. Мат не запрещен, но только когда он уместен.

Спасать психбольных.



Самарская психиатрическая больница располагалась в 8 верстах от города, рядом с поселком Томашев Колок (сейчас в городской черте). В декабре 1921 года, с наступлением морозов, местные крестьяне посрывали замки с больничных сараев, разворовали все запасы дров и больницу стало нечем топить. К Новому Году запасов дров осталось на 3 дня. В больнице находились 400 больных.
Медицинский персонал перетаскал туда собственные запасы дров и все стали жить в больнице - выживать так вместе.
Губздрав вошел в положение и выделил деньги на закупку топлива. Однако, местные же крестьяне, видя такое дело и творящийся вокруг апокалипсис, выставили ценник: 6 фунтов мяса, 1,5 фунта пшена и 50,000 рублей денег за кубометр дров.
Цена абсолютно неприподъемная для больницы, в которой и так были сильно урезаны пайки.
Collapse )

Как заставить больных слушаться доктора.

Постановлением самарской Эпидчека от 10 февраля 1922 г., ввиду нехватки кадров, слабой работы по госпитализации заразных больных и "грозной эпидемической ситуации", участковым санитарным врачам делегировалось право Тройки Эпидчека налагать на виновных в неисполнении санитарных предписаний административный арест до 7 суток.

Т.е. не поехал ты ложиться в госпиталь или карантин, не вывез экскременты из переполненного до крыши сортира или укол не дал сделать - поедешь в арестный дом, где были оборудованы три камеры для заразных заключенных. И кормить тебя там не будут, потому что фонды на административно арестованных не резиновые, и согласовывать постановку тебя на довольствие будут дольше, чем ты отсидишь (или помрешь в заключении).
Профит.

О самарских булочных и эпидемии тифа начала ХХ века.



В 1906 году в Поволжье пришел голод, а вместе с ним его извечные спутники: холера и тиф. В условиях революции Столыпин запретил действие общественных гуманитарных организаций в пострадавших губерниях, охваченных беспорядками (Самарская губерния - чуть ли не лидер по аграрным беспорядкам 1905-07). Своими силами, вместе с земскими врачами, распространение холеры почти стабилизировали к лету 1907 года. Плюсом угомонили крестьян и те за бесценок начали продавать новый урожай перекупщикам. Но от тифа народ продолжал помирать пачками. Долго пытались выявлять очаги и гасить их, пока городской профсоюз булочников прямо не указал главный источник.

"Правление профессионального общества рабочих булочных, кондитерских, калачных и крендельных предприятий города Самары" опубликовало 31 июля 1907 г. открытое письмо к губернской и городской санитарно-исполнительной комиссии. В нем обращалось внимание на "невозможное в санитарном отношении состояние почти всех булочных города". Прежде всего это касалось того, что "в большинстве из них совсем нет спальных помещений для рабочих и последние спят в мастерской, там же где работают. В тех же мастерских, где спальные помещения имеются, они тесны и грязны. Рабочие спят вповалку на куче тряпья или на голом полу. Грязь и вонь повсюду невыносимые".
Комиссия выяснила, что даже в период эпидемии тифа в некоторых булочных ничего не менялось, и коммерческая составляющая оставалась доминирующей: "В спальном помещении одновременно по несколько человек валялись в тифу, а булочная продолжала работать и ежедневно выпускала десятки пудов хлеба…". Элементарные санитарные нормы и правила гигиены отсутствовали напрочь: "... умывальников ни в одной булочной нет, мыла нигде не выдают. Руки – и до работы, и во время работы и после работы – все рабочие моют в ведре, в котором вода меняется редко. Вытирают руки в большинстве булочных мешками, в которых привозят муку".

Практика санитарного дела // Вестник общественной гигиены, судебной и практической медицины. 1908. Янв. С. 143–158.
На фото нормальная, обыкновенная Самара начала ХХ века, а не открыточно-парадная Дворянская улица.

(no subject)



В 1921-22 гг. в Самаре гражданам строго не рекомендовалось бить стекла. Если же граждане били стекла, то обязаны были извещать Эпидчека.
Эпидчека сама била стекла, если выявлялась их бесхозность в пустующих помещениях.
Связано это было с возвратным тифом.

В городе работали всего две лаборатории - гражданская и военная - которые исследовали мазки и кровь больных с подозрением на возвратный тиф. Причем заключения по возвратному тифу они должны были давать в течении суток. В условиях тотального дефицита лабораториям постоянно требовались стеклышки для исследований под микроскопом.
Вот таким нехитрым способом эти стеклышки и заготавливали, разбивая и обрабатывая их под оком дежурного врача Эпидчека.

Как правильно пресекать благотворительные порывы.



В декабре 1921 года Джойнт (всемирная еврейская организация помощи) обратился в Совпра с просьбой разместить перед Новым Годом объявление в советских газетах о выделении 25,000 долларов для оказания помощи "лицам врачебной профессии в России, без различия религии и национальности", которые могли бы через газеты обращаться за пособием.
В просьбе было отказано.

Полпред правительства РСФСР при АРА (Джойнт тогда входил в АРА) Александр Эйдук дал себе труд разъяснить руководителю Джойнта в России Розену, а также современным инфантилам, принципиальную позицию Совпра:
Collapse )

Мексиканский госпиталь в Ялте.



17 сентября 1923 г. президент Мексики Альваро Обрегон получил пиcьмо от секретаря РОКК Соловьева с фотографией госпиталя, построенного в Ялте на деньги, поступившие из Мексики в ЦК Помгол.

Вопросы истории, 1987 г., # 11, с.177.

Фотографии нет. Если кто знает, что за госпиталь (больница) был построен в Ялте в том году - буду очень благодарен за информацию.

Напомню, что Мексика - это 800 тысяч долларов в помощь нашим голодающим, по оценкам только Межрабпома. В эту сумму входят два парохода с продовольствием, одеждой, медикаментами.

(no subject)

10 января 1922 года Фритьоф Нансен разослал во все организации Красного Креста письма с просьбой поделиться опытом лечения лихорадок (в первую очередь малярийных) у ослабленных боевыми ранениями людей - малярия в Поволжье была настоящим бичом, и Нансен знал, что весной она вновь вернется и начнет косить в первую очередь чоновцев и резервистов, которые заливали малярийные болота нефтью. Малярией в то время у нас страдали почти все. Особенно сильно она била по бывшим раненым, у которых часто воспалялись и открывались раны, а ослабленный голодом организм не мог с этим бороться.

Единственной организацией, которая ответила и прислала толстенный отчет-инструкцию, был Парагвайский Красный Крест.


Засчитывать Парагваю в дело помощи нашим голодающим? Ничем другим он, увы, помочь не мог.
Кстати, МКК только в том же году официально признает Парагвайский Красный Крест.

Мосэнерго в привычном амплуа.



В октябре 1921 года руководителем миссии Германского Красного Креста профессором Петером Мюленсом была открыта в Москве бактериологическая станция института Коха. Располагалась она в доме номер 37 по Гагаринскому переулку. Из Берлина было завезено оборудование и приехали для работы и практики доктора и аспиранты института. Станция изготовляла вакцины и различные химико-терапевтические препараты, которые рассылала во все московские больницы, медицинские факультететы крупнейших городов страны, а также снабжала всем необходимым гигиенические и санитарные отряды ГКК в Казани, Саратове и Немкоммуне. Кроме того, станция работала и как первоклассная бактериологическая лаборатория. Вскоре она стала называться Центральная Бактериологическая Станция-Лаборатория Германского Красного Креста.
При станции московский КУБУ открыл амбулаторию, где московские врачи проходили практику по заразным болезням под руководством персонала института Коха. Для московских клиник и университета немцы еженедельно выписывали 40 европейских научных медицинских изданий.

Работа станции строилась в самом тесном контакте с Наркомздравом и медицинским отделом АРА - грандиозная прививочная кампания весны 1922 г., когда за две недели было сделано 10 миллионов прививок американских вакцин и был остановлен тиф, оказалась успешной также во многом благодаря работе станции. В мае того же года станция оказала неоценимую помощь в борьбе с рецидивом эпидемии холеры.

Ровно год все было хорошо и безоблачно.
Осенью 1922 года ЦК Помгол реорганизовался в ЦК Последгол. Из-за реорганизации перезаключались и пересматривались все договоры с иностранными организациями помощи.
Бактериологическая станция ГКК к этому времени работала напрямую с Наркомздравом, но все коммунальные счета за нее оплачивал ЦК Помгол.
2 октября, по-немецки заблаговременно, дабы избежать волокиты, станция заключила новое соглашение с Наромздравом, по которому она переходила на содержание московского КУБУ. Этому соглашению придавалось огромное научное и политическое значение, так как оно ознаменовало начало полноценной совместной работы советских и германских врачей по борьбе с эпидемиями и заразными болезнями. Все очень радовались.

20 ноября в здание станции пришли представители Московского Общества Городской Электрической Станции (МОГЭС),
Collapse )

Вятка и французская педантичность.

В Вятской губернии Французский Красный Крест работал с лета 1922 до лета 1923 гг., причем делал это весьма специфическим (для нас) способом. Французы брали на свое полное содержание приюты для детей и стариков. Ко всем приютам, подавшим заявку в ФКК, предъявлялось одно требование - совершенная чистота во всем: в содержании помещений, постельном белье, обеденной посуде и гигиене самих воспитанников и работников. В каждый такой приют приезжал специально уполномоченный представитель ФКК по Вятской губернии доктор Данилов (он же возглавлял местный РОКК) и проводил инспекцию по дотошной французской анкете. Для каждой инспекции ему выдавались ФКК одноразовые белые перчатки, чистоту которых он также должен был оценивать в анкете.

Данная мера встретила сначала полное недоумение и яростное противодействие со стороны местного населения и властей. Посыпались жалобы, что люди мрут от голода, а французы издеваются. Жалобы не помогли, собственных запасов не было и брать всех на свой баланс местные власти не могли. В итоге все местные исполкомы бросились выгонять персонал приютов и детдомов на субботники по мытью и стирке, и сами включались в эту работу. Данилов два раза в неделю объезжал все вверенные объекты и эти дни были сродни тяжелейшему экзамену для советских органов и персонала приютов.
Как результат, вши и клопы перестали водиться в приютах, смертность среди подопечных от заразных и кишечных заболеваний стала близкой к нулевой, и в детдомах стало чище чем в операционных городских больниц.
В самой Вятке французы содержали на таких порядках 13 приютов с 1,328 детьми и 300 взрослых. Также на их балансе был роддом и питание студентов рабфака в количестве 100 человек (студентам выдавали мыло и тут же снимали с питания, если те приходили с немытыми руками, шеей и ушами).
По губернии французы работали большей частью в автономной области вотяков, Селтинском, Ижевском, Дебесском и Можгинском районах (Глазов был отдельным районом работы). Там в приютах они содержали еще 5,500 детей. Всего же по губернии ежедневную помощь от ФКК получали 22,000 человек.


Данные по работе ФКК в Вятской губернии: ГАРФ, ф. Р-1058, оп.1, д. 679, лл. 3-4.