Category: медицина

Category was added automatically. Read all entries about "медицина".

Альварес дель Вайо (Julio Álvarez del Vayo y Olloqui)



Испанский и аргентинский журналист, организатор испанской гуманитарной помощи голодающим Советской России и Украины в 1922 году.
С Первой мировой войны Альварес являлся корреспондентом сразу трех крупных газет: аргентинской "Националь", мадридской "Эль Соль" и английской "Манчестер Гардиан". В марте 1917 года брал в Швейцарии интервью у абсолютно неизвестного европейской публике русского революционера - Ленина.
В 1921 году вошел сам по себе в комитет Нансена. В январе 1922 года посетил наши голодающие губернии. В феврале мадридская "El Sol" открыла подписку в пользу русских голодающих. С ней тут же стали соревноваться барселонские газеты, которых поддержали футболисты "Барсы". Все собранные средства переводились лично под честное слово и имя Альваресу. Кроме того, Альварес устроил лекционное турне испаноязычных работников комитета Нансена по Южной Америке, где также собирались средства для нас.

Испанская помощь голодающим нам очень мало изучена на данный момент. Мы даже толком не можем сказать сколько всего было собрано и распределено. Точно знаем, что Квислинг открывал на Украине столовые на испанские деньги, но где именно - предстоит еще выяснить.

(no subject)

"Сотни и тысячи скромных сотрудников Базисных и Линейных пунктов Центрэвака в районе так называемой неблагополучной по голоду и эпидемии зоны отметили своими трупами ту сверхчеловеческую работу, которая была совершена для того, чтобы в минимальной хотя степени облегчить условия передвижения оторвавшихся от своих пепелищ рабочих и крестьянских масс"

Стенограмма совещания линейных учреждений Востбазы Центрэвака 21-23 марта 1922 года.

Спасать психбольных.



Самарская психиатрическая больница располагалась в 8 верстах от города, рядом с поселком Томашев Колок (сейчас в городской черте). В декабре 1921 года, с наступлением морозов, местные крестьяне посрывали замки с больничных сараев, разворовали все запасы дров и больницу стало нечем топить. К Новому Году запасов дров осталось на 3 дня. В больнице находились 400 больных.
Медицинский персонал перетаскал туда собственные запасы дров и все стали жить в больнице - выживать так вместе.
Губздрав вошел в положение и выделил деньги на закупку топлива. Однако, местные же крестьяне, видя такое дело и творящийся вокруг апокалипсис, выставили ценник: 6 фунтов мяса, 1,5 фунта пшена и 50,000 рублей денег за кубометр дров.
Цена абсолютно неприподъемная для больницы, в которой и так были сильно урезаны пайки.
Collapse )

Как заставить больных слушаться доктора.

Постановлением самарской Эпидчека от 10 февраля 1922 г., ввиду нехватки кадров, слабой работы по госпитализации заразных больных и "грозной эпидемической ситуации", участковым санитарным врачам делегировалось право Тройки Эпидчека налагать на виновных в неисполнении санитарных предписаний административный арест до 7 суток.

Т.е. не поехал ты ложиться в госпиталь или карантин, не вывез экскременты из переполненного до крыши сортира или укол не дал сделать - поедешь в арестный дом, где были оборудованы три камеры для заразных заключенных. И кормить тебя там не будут, потому что фонды на административно арестованных не резиновые, и согласовывать постановку тебя на довольствие будут дольше, чем ты отсидишь (или помрешь в заключении).
Профит.

О самарских булочных и эпидемии тифа начала ХХ века.



В 1906 году в Поволжье пришел голод, а вместе с ним его извечные спутники: холера и тиф. В условиях революции Столыпин запретил действие общественных гуманитарных организаций в пострадавших губерниях, охваченных беспорядками (Самарская губерния - чуть ли не лидер по аграрным беспорядкам 1905-07). Своими силами, вместе с земскими врачами, распространение холеры почти стабилизировали к лету 1907 года. Плюсом угомонили крестьян и те за бесценок начали продавать новый урожай перекупщикам. Но от тифа народ продолжал помирать пачками. Долго пытались выявлять очаги и гасить их, пока городской профсоюз булочников прямо не указал главный источник.

"Правление профессионального общества рабочих булочных, кондитерских, калачных и крендельных предприятий города Самары" опубликовало 31 июля 1907 г. открытое письмо к губернской и городской санитарно-исполнительной комиссии. В нем обращалось внимание на "невозможное в санитарном отношении состояние почти всех булочных города". Прежде всего это касалось того, что "в большинстве из них совсем нет спальных помещений для рабочих и последние спят в мастерской, там же где работают. В тех же мастерских, где спальные помещения имеются, они тесны и грязны. Рабочие спят вповалку на куче тряпья или на голом полу. Грязь и вонь повсюду невыносимые".
Комиссия выяснила, что даже в период эпидемии тифа в некоторых булочных ничего не менялось, и коммерческая составляющая оставалась доминирующей: "В спальном помещении одновременно по несколько человек валялись в тифу, а булочная продолжала работать и ежедневно выпускала десятки пудов хлеба…". Элементарные санитарные нормы и правила гигиены отсутствовали напрочь: "... умывальников ни в одной булочной нет, мыла нигде не выдают. Руки – и до работы, и во время работы и после работы – все рабочие моют в ведре, в котором вода меняется редко. Вытирают руки в большинстве булочных мешками, в которых привозят муку".

Практика санитарного дела // Вестник общественной гигиены, судебной и практической медицины. 1908. Янв. С. 143–158.
На фото нормальная, обыкновенная Самара начала ХХ века, а не открыточно-парадная Дворянская улица.

(no subject)



В 1921-22 гг. в Самаре гражданам строго не рекомендовалось бить стекла. Если же граждане били стекла, то обязаны были извещать Эпидчека.
Эпидчека сама била стекла, если выявлялась их бесхозность в пустующих помещениях.
Связано это было с возвратным тифом.

В городе работали всего две лаборатории - гражданская и военная - которые исследовали мазки и кровь больных с подозрением на возвратный тиф. Причем заключения по возвратному тифу они должны были давать в течении суток. В условиях тотального дефицита лабораториям постоянно требовались стеклышки для исследований под микроскопом.
Вот таким нехитрым способом эти стеклышки и заготавливали, разбивая и обрабатывая их под оком дежурного врача Эпидчека.

Как правильно пресекать благотворительные порывы.



В декабре 1921 года Джойнт (всемирная еврейская организация помощи) обратился в Совпра с просьбой разместить перед Новым Годом объявление в советских газетах о выделении 25,000 долларов для оказания помощи "лицам врачебной профессии в России, без различия религии и национальности", которые могли бы через газеты обращаться за пособием.
В просьбе было отказано.

Полпред правительства РСФСР при АРА (Джойнт тогда входил в АРА) Александр Эйдук дал себе труд разъяснить руководителю Джойнта в России Розену, а также современным инфантилам, принципиальную позицию Совпра:
Collapse )

Мексиканский госпиталь в Ялте.



17 сентября 1923 г. президент Мексики Альваро Обрегон получил пиcьмо от секретаря РОКК Соловьева с фотографией госпиталя, построенного в Ялте на деньги, поступившие из Мексики в ЦК Помгол.

Вопросы истории, 1987 г., # 11, с.177.

Фотографии нет. Если кто знает, что за госпиталь (больница) был построен в Ялте в том году - буду очень благодарен за информацию.

Напомню, что Мексика - это 800 тысяч долларов в помощь нашим голодающим, по оценкам только Межрабпома. В эту сумму входят два парохода с продовольствием, одеждой, медикаментами.

(no subject)

10 января 1922 года Фритьоф Нансен разослал во все организации Красного Креста письма с просьбой поделиться опытом лечения лихорадок (в первую очередь малярийных) у ослабленных боевыми ранениями людей - малярия в Поволжье была настоящим бичом, и Нансен знал, что весной она вновь вернется и начнет косить в первую очередь чоновцев и резервистов, которые заливали малярийные болота нефтью. Малярией в то время у нас страдали почти все. Особенно сильно она била по бывшим раненым, у которых часто воспалялись и открывались раны, а ослабленный голодом организм не мог с этим бороться.

Единственной организацией, которая ответила и прислала толстенный отчет-инструкцию, был Парагвайский Красный Крест.


Засчитывать Парагваю в дело помощи нашим голодающим? Ничем другим он, увы, помочь не мог.
Кстати, МКК только в том же году официально признает Парагвайский Красный Крест.

Мосэнерго в привычном амплуа.



В октябре 1921 года руководителем миссии Германского Красного Креста профессором Петером Мюленсом была открыта в Москве бактериологическая станция института Коха. Располагалась она в доме номер 37 по Гагаринскому переулку. Из Берлина было завезено оборудование и приехали для работы и практики доктора и аспиранты института. Станция изготовляла вакцины и различные химико-терапевтические препараты, которые рассылала во все московские больницы, медицинские факультететы крупнейших городов страны, а также снабжала всем необходимым гигиенические и санитарные отряды ГКК в Казани, Саратове и Немкоммуне. Кроме того, станция работала и как первоклассная бактериологическая лаборатория. Вскоре она стала называться Центральная Бактериологическая Станция-Лаборатория Германского Красного Креста.
При станции московский КУБУ открыл амбулаторию, где московские врачи проходили практику по заразным болезням под руководством персонала института Коха. Для московских клиник и университета немцы еженедельно выписывали 40 европейских научных медицинских изданий.

Работа станции строилась в самом тесном контакте с Наркомздравом и медицинским отделом АРА - грандиозная прививочная кампания весны 1922 г., когда за две недели было сделано 10 миллионов прививок американских вакцин и был остановлен тиф, оказалась успешной также во многом благодаря работе станции. В мае того же года станция оказала неоценимую помощь в борьбе с рецидивом эпидемии холеры.

Ровно год все было хорошо и безоблачно.
Осенью 1922 года ЦК Помгол реорганизовался в ЦК Последгол. Из-за реорганизации перезаключались и пересматривались все договоры с иностранными организациями помощи.
Бактериологическая станция ГКК к этому времени работала напрямую с Наркомздравом, но все коммунальные счета за нее оплачивал ЦК Помгол.
2 октября, по-немецки заблаговременно, дабы избежать волокиты, станция заключила новое соглашение с Наромздравом, по которому она переходила на содержание московского КУБУ. Этому соглашению придавалось огромное научное и политическое значение, так как оно ознаменовало начало полноценной совместной работы советских и германских врачей по борьбе с эпидемиями и заразными болезнями. Все очень радовались.

20 ноября в здание станции пришли представители Московского Общества Городской Электрической Станции (МОГЭС),
Collapse )